Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
23:32 

Hibarin
Hijo de la luna
все новое - хорошо забытое старое.

Название: Голод
Автор: Black (Bow-tie)
Бета: -
Персонажи/Пары: Себастьян/Клод.
Жанр: дарк, ангст, романтика
Рейтинг: PG-13
Статус: эпизод закончен, продолжение - если почтенная публика одобрит
Предупреждения: пара капель крови и намек на содомию и каннибализм
Отказ: ни на что не претендую, в коммерческих целях не использую.
Содержание: Клод подстраивает встречу с Себастьяном. Заключенное между ними соглашение больше не кажется демону выгодной сделкой…
Размещение: размещайте.
От автора: характеры могут быть неумышленно искажены, ибо пишу без Беты и почти не имею опыта фикрайтерства.

Молодой человек отошел на тротуар и извлек из внутреннего кармана пропитанного влагой и туманом осеннего пальто аккуратно сложенный листок бумаги. Вишнево-карие глаза сосредоточенно прошлись по ровным строчкам. Удостоверившись, что сегодняшние поручения в городе выполнены, и выполнены безупречно, дворецкий семьи Фантомхайв позволил себе тень улыбки.
Свое нахождение среди людей из охоты Себастьян превратил в увлекательнейшее сафари, стараясь получить максимальное удовольствие от заключенного контракта, хотя роль дворецкого не подразумевала развлечений. Никто из ближайшего окружения и не подозревал о том, что безукоризненный слуга графа Фантомхайва наслаждался ощущением своего человеческого тела, такого неиспорченного, не отвратительного, не уродливого, не нечистого и в чем-то даже беспомощного. Обязанности дворецкого он выполнял с особым тщанием, потому что «от» и «до» это была игра. И сейчас он был особенно доволен, потому что игра близилась к концу, где его ждал долгожданный приз. О нем ему напоминало легкое посасывание в груди. Примерно так смертные ощущают чувство голода в желудке. Последнее время это чувство пустоты стало постоянным. Демон так заигрался с молодым хозяином, потратил на него столько времени, что понял это, лишь впервые ощутив головокружительную слабость. При обычных обстоятельствах Себастьян бы никогда не допустил такого, но звание дворецкого Цепного Пса Ее Величества порой требовало напряжения всех сил.
«Клубничный джем», - подумал Себастьян, садясь в двуколку, и называя вознице место дестинации. Сегодня на десерт у вас венгерский пирог с клубничным джемом и орехами. Все дети, даже такие, как Сиэль, любят сладкое. Сладости – это машина времени, которая переносит взрослых в детство. Себастьян не хотел, чтобы душа Сиэля состарилась. От этого она станет жесткой и очерствеет. Поэтому он почти каждый день напоминал молодому господину о том, что тот еще ребенок. А способ подсказал ему сам Сиэль, однажды стащив вылепленную с таким старанием голову шоколадной скульптуры Герцога.
Погруженный в мысли, Себастьян безучастно смотрел, как городские улицы сменили пейзажи пригорода, и по обе стороны от грязной дороги под порывами ветра ложилась старая трава. Небо затянуло покрывало низких туч, готовых пролиться холодным ливнем. То, что все это время он делил двуколку с еще одним пассажиром, Себастьян понял, только когда они вдруг встали посреди дороги.
- Что случилось? – спросил он, повернувшись.
Но вместо ответа возница завалился на бок, не дожидаясь, когда пассажир сам опрокинет труп. По рыхлому шарфу в петлях и задержках вскарабкался большой паук, и являвшийся причиной внезапной остановки.
- Клод… – даже не подумав о том, чтобы прикрыть удивление другим тоном, сказал Себастьян. – Уж не вознамерился ли ты помешать мне вернуться в особняк к обеду?
- К обеду ты успеешь, обещаю, - холодно произнес паук-дворецкий, появившийся вне поля зрения и неторопливы шагом направившийся к повозке.
Все еще сидящий внутри Себастьян кожей ощутил, с какой стороны подходит демон Транси.
- Мы уже все обсудили, - нахмурившись, сказал он, и коснулся кончиками пальцев груди, где под плащом в петлице цвела роза, – и говорить нам больше не о чем.
- Ошибаешься, Себастьян Михаэлис.
Помедлив несколько секунд, он, вышел из экипажа и направился в сторону от дороги. Паук, молча, последовал за ним.
Из всех живых существ только паукам удавалось вызвать в Себастьяне эмоцию, похожую на омерзение. Их вид, способ охоты, способ поглощения добычи были… отвратительны. Их членистые лапы, глазки, похожие на забрызгавшие уродливые головы капельки смолы, раздутое брюшко. А те, кто находил удовольствие в том, чтобы им подражать, были еще отвратительнее.
- Так зачем ты все это устроил?
Последовавший вместо ответа звук заставил зрачки Себастьяна сжаться. То же ощущает человек, когда взводят курок направленного ему в спину пистолета, да и звук был очень похож. На щелчок или на громкий хруст. Себастьян медленно обернулся, чтобы увидеть, как зубы демона еще раз вгрызаются крепкую мякоть черной розы. – Чт… - Пара темных капель сорвалась с губ Клода и упала на мгновенно отравившуюся траву. Себастьян не сразу поверил тому, что видел. Так вероломно нарушить сделку? На это были способны только демоны девятого круга - предатели доверившихся. В происхождении паука он мог не сомневался.
- Ты, кажется, забыл, что в охотничьих угодьях мы охотимся, а не занимаем селекцией, - сказал Клод, и в его голосе прозвучали обвинительные ноты. – Что каждый из нас, находясь здесь, терзаем голодом. Ты позволил себе так ослабеть, что второй раз не заметил, как угодил в капкан.
При этих словах Себастьян почувствовал режущую боль в щиколотке, и как в ботинок течет кровь из глубокого пореза. Что мог сказать на это дворецкий дома Фантомхайв?
- Ох… эта паутина, - прошептал он, глядя на тончайшие серебряные нити, блестящие в траве.
- Я больше не вижу смысла в нашем договоре, - продолжал паук, медленно приближаясь. – Опустошив тебя, я надолго забуду о том, что такое голод. Какой бы редкой ни была душа смертного, ей не сравниться с демоном, особенно с тобой.
Себастьян смотрел на бронзовый меч в его руке, смертоносные изгибы которого отражали блеск ядовито-красных глаз, на стекающий по подбородку Клода сок, наслаждаясь чувством нереальности происходящего и ощущением растущего внутри монстра.
- Ты первый, кто мне такое говорит, - признался он.
- Беги, если сможешь, - безразлично бросил Клод.
- Не могу. Ты так ловко плетешь сеть.
Паук остановился в шаге, постукивая кончиком меча по паутине. Поведение добычи не оправдывало ожиданий.
- Попался в мою, и пытаешься завлечь меня в свои? Не думал, что ты принадлежишь второму кругу.
- Нет, просто… - Себастьян почти упал на вскинувшего для защиты руку Клода и провел горячим, как угли, языком по губам и подбородку демона. Челюсти свело, словно он прикоснулся к воде впервые за несколько дней блуждания в пустыне. С этим ему не нужно было притворяться. – Я только что осознал, насколько голоден.
Алые глаза лихорадочно блестели за черной решеткой челки. Только так мог смотреть алчущий, терзаемый одновременно всеми видами голода и жажды.
- Вижу, ты и правда слишком долго был среди людей, - абсолютно ровным голосом ответил Клод, понявший, что отложит трапезу на завтра. Признаться, демон уже не был уверен в исходе поединка. Паук осторожно запустил руку за пазуху Себастьяна и вынул его розу. – Значит, в следующий раз, - сказал он, сдавливая цветок, как губку, и выжимая из него сок на лицо демона. Себастьян поймал все до последней капли… и попросил еще.
Минутой позже Клоду потребовалось собрать всю волю, чтобы оторваться от теплых, блестящих от их крови губ.
- Прошу прощения, но меня ждут дела. Уверен, что вас тоже, - сказал он, отдавая себе отчет в том, что выглядит как плохо играющий комедиант. Однако то, что происходило между ними, нужно было остановить немедленно, потому что это было опасней, чем дуэль. Дворецкий дома Транси отцепил от ворота руки Себастьяна и, учтиво поклонившись, оставил его в центре паутины.
В поместье Себастьян успел с первыми раскатами грома, и лицо его было хмурым, как погода за окном. День был по-настоящему испорчен: у него не оставалось времени на приготовление венгерского пирога с джемом и орехами. В остальном – все складывалось замечательно.

- Думаю, настало время для «следующего раза».
- Смотря, что ты под ним подразумеваешь, – натянутой усмешкой ответил Себастьян, пытаясь повернуть хотя бы голову. В их прошлое «свидание» Клод оставил его недоумевать в центре паутины.
Тот притянул его вплотную: «Слияние. И растворение».
- Попроси меня позволить тебе существовать, и я сделаю тебя одним из своих слуг. Это ли не та участь, которую ты сам избрал? Служить.
Повисла небольшая пауза.
- Даже если так, я не пойму, причем здесь ты? – Себастьян пытался не поддаваться растекающемуся из глубокого укуса яду, но тот уже проник в самые мелкие сосуды. Скоро он отравит и размягчит даже его мысли. Темнота сгущалась, повисая перед глазами рваными густыми клочьями.
- Бесполезные вопросы, - Клод вдохнул аромат его волос, - ты напрасно тянешь время.
- А ты куда-нибудь спешишь?
Демон аккуратно снял очки.
- Нет.
Под его взглядом воздух начал плавиться, становясь вязким и горячим, как разогреваемое в котле масло.


***

Даже Клод не сразу смог взять в толк, как Себастьян с такой легкостью угодил в ловушку. Несколько секунд беспомощности стали для него фатальными, дав преимущество противнику. Всего две набрякающие точки от укуса на гладкой, почти юношеской шее. Последнее время тот совершал ошибку за ошибкой, оступаясь с каждым разом все опаснее. Клод полагал, что Себастьян подозревал о том, кто направил их по следу в подземелья Лицеума - крупнейшего лондонского театра. С самого начала их расследование было кружением по краю западни. И вот паук дернул за струну, и капкан захлопнулся. Сегодня ночью трагедия разыгрывается не на сцене, а под ней.
Он не разжимал объятия и ждал, пока пульс жертвы участится, а дыхание – потяжелеет. И снова возвращался к мысли, что Себастьян достался ему слишком просто. Отчасти Клод в нем разочаровался. Должно быть, он и на вкус стал как человек.
Впрочем, в охоте паука и не должно быть ничего будоражащего: она требует осторожности, четких действий и королевского терпения. Самое важное действо начинается, когда добыча поймана, и впрыснутый яд уже лишил ее способности сопротивляться.
Температура продолжала ползти вверх, и дрожащее марево начало кипеть. Воздух шипел и пузырился как брошенная в костер лента кинопленки. Потолок лизали бесплотные языки миазм, съедая свежую известку и покрывая потолок и стены слоем жирной копоти.
Тело Себастьяна быстро согрелось и обмякло. У линии волос выступили крохотные бисеринки пота.
- Тебе ведь хочется знать, как я это сделаю? Я начну отсюда, - прошептал Клод ему на ухо, проведя ладонью от пояса к плечу, и надавив пальцами на ямку у ключицы. В его голосе в равных пропорциях смешались презрение и вожделение. Латунные пуговицы жилета почернели от прикосновения и через несколько секунд звякнули о пол, раскрошенные коррозией.
Стискиваемому руками, которых, казалось, было больше пары, Себастьяну было одновременно так хорошо и настолько плохо, что он не мог вспомнить, когда испытывал что-нибудь подобное. Должно быть, когда он был в Аду. Его нутро выворачивало наизнанку, но во рту и в венах разливалась сладость. Вспоминать о чем-то больше не хотелось. Воспоминания отгоняли наслаждение.
- А потом? – тихо спросил он. - Я слышал, пауки заворачивают крупную добычу в кокон, чтобы есть ее неделями. Собственный голос долетал издалека. Клод снисходительно улыбнулся ему в волосы.
- Я могу растянуть твою агонию на месяцы.
- Меньшего и не стоило ждать от паука Транси, - прошептал Себастьян, на сей раз не услышав своих слов, потому что поглотившая демонов темнота не только загасила свет, но и задушила звук.
«Где она?» - теперь голос Клода лился прямо в раскрывшееся под действием яда подсознание.
«Она?» - мысленно удивился Себастьян.
«Душа, Себастьян, где она?»
«Я думал, тебе нужен не господин, а его дворецкий».
«Я возьму обоих».


***

Из липкого густого плена Себастьяна вырвала колющая боль в руке, сделавшаяся непереносимой.
- Себастьян! Себа…стьян!! …ян!!!
Подушка темноты не могла заглушить отчаянных криков молодого графа. Сиэль бежал по коридору, выбивая дробь железными набойками. Печать невыносимо жгло, глаз горел, как будто в него попала щепа факела, которым мальчик освещал дорогу. Он не помнил, чтобы звал кого-нибудь с таким отчаянием с тех ужасных дней. Как тогда, он знал, что происходит что-то страшное, непоправимое. Это знание гнало его по лабиринту коридоров.
Печать – это метка, по которой демон всегда сможет отыскать своего хозяина, куда бы тот ни провалился, демон найдет его даже под землей. Какое-то время Сиэль был как пес, взявший след пропавшего слуги.
Мальчик припал к стене на очередной развилке. Коридоры под театром ветвились как крысиные ходы. Оглушенный колотящимся в ушах пульсом, он попытался сориентироваться и быстро понял, что безнадежно заплутал. Глаз продолжало жечь, и он в ярости сорвал повязку. Все, что он сейчас знал – что Себастьян, его Себастьян горит. В нос лез тошнотворный запах тлеющих, словно промокших в уксусе перьев.
- Где ты? Что происходит, никчемный ты идиот?! – Сиэль никогда в жизни не позволял себе такого тона в отношении слуги. И едва ли оценил обхождение Алоиса. Но он никогда еще не был так испуган за него. Даже когда хлестал по щекам труп в ночь, на которую в особняке Фантомхайв произошли убийства. И еще он чувствовал, что, чтобы не происходило с его дворецким, тот не сопротивлялся.


***

Кипящий дым – первое, что различил Себастьян, придя в себя. Он с трудом сообразил, что лежит на деревянных ящиках, в углу. Хотя темнота была плотной, как черничное желе, он был уверен, что лежит в углу. На спине. Терзаемая болезненными ощущениями рука свисает на пол, пот щиплет глаза, саднит припухшие от укусов губы. Ему кажется, что он придавлен чем-то. Не выбраться, не пошевелиться. «Очнись». Он не один. Кожа на груди уже растворяется. Белесый язык лижет голубоватые суставы. Что это, сон? «Очнись». Темнота отступает и накатывает. Они сливаются, как Клод и обещал. Мысли возвращаются к чайному сервизу из китайского фарфора, потом медленно дрейфуют к договору между беспалыми и беспозвоночными…
- Себ…стьян! – долетает отчаянный детский голосок.
…Михаэлис, жил на рубеже XVI-XVII веков. Причем тут инквизитор? – в полудреме недоумевает он.
Волна удовольствия накрывает, грозя утянуть пьяное сознание с отливом. У него кислый запах химикалий: «Очнись!».
- Себастьян, я, твой господин, я приказываю тебе, - Сиэль шел наугад, вперед, крепко сжимая в кулаке повязку, - приказываю тебе, борись!
…предприняв усилие, он оторвал от пола руку и поднял онемевшую конечность над глазами. Кожа был влажной, а рука - тяжелой, как напитавшаяся влагой губка: «Очнись!!!».
- Это приказ! Сопротивляйся!! – во всю мощь легких крикнул граф, сорвав голос, пронесший по всему подземелью с эхом.
«ОЧНИСЬ!»
От шока зрачки Себастьяна сжались в щели. Оцепенение прошло, и он с криком, каркающим от набившегося в горло дыма, впился когтями в колышущуюся массу с очертаниями восьмилапого кошмара.
Сиэль услышал этот вопль и последовавший за ним пронзительный свист второго демона, и вместо того, чтобы искать укрытие, кинулся на шум.
«Дворецкий графа Фантомхайв не может не выполнить приказа господина. Он не может сдаться. Себастьян не может…», - билось в такт шагам.
Настоящим охотникам известно, что раненый зверь бьется с утроенным ожесточением, не обращая внимания ни на какие раны. Себастьян сопротивлялся заживо переваривавшей его твари, забыв себя. Голос господина придал ему сил. Этот поединок не имел ничего общего с битвой на мосту ангела.
В конце концов, шипя из-за ширмы темноты и брызгаясь кипящей паутиной, демон Транси был вынужден ретироваться.
- В следующий раз я буду сверху, - прохрипел вслед Себастьян.


***

- Себастьян? – уже не помня, какой раз за этот час, позвал Сиэль.
- Я здесь, господин, - отозвался, наконец, слуга. Помещение, откуда он показался, было совершенно черным, и из него несло кислотой, гарью, вишней и ванилью. По стенам расходились концентрические трещины, а влажный пол был усыпан перьями, - вы нашли меня.
В течение нескольких секунд Сиэль молча смотрел на бледное лицо, понимая, что несколько минут назад чуть было не лишился своего дворецкого. Сейчас, когда все закончилось, он был готов убить его собственными руками. Помедлив, Себастьян опустился перед юным графом на колено и низко склонил голову:
- Простите, господин. Я был неосторожен. Подобного не повторится.
- Это непростительно... - Сиэль выдержал паузу. - Запри эту комнату, и возвращаемся домой.
Поклон дворецкого стал еще ниже.
- Да, господин.

«Колодец Дракона с озера Си Ху», «Тайваньский улун с морозного пика»… Рука дворецкого на мгновение зависла над жестяной коробочкой, и решительно отставила ее в сторону. Вот. Красный чай «Лилия в лотосе с лавандой».
Граф Транси владел внушительной коллекцией чаев, в которой встречались настоящие бриллианты, но, в виду своей ограниченности, либо каких-либо других причин, был не в состоянии оценить их по достоинству. Клод взял с полки закупоренную банку и пошел к выходу.
«Лилия в лотосе с лавандой – великолепный красный чай. При заваривании шар раскрывается, нижние чайные листки распрямляются, образуя «лотос», а сверху распускается цветок лилии. Этот душистый чай обладает мягким вкусом, благодаря союзу лилии и лаванды». Вот, что скажет идеальный дворецкий, с почтительным поклоном поднося чайную пару господину. Мысль об этом почти с самого начала вызывала ревность. Клод выбрал чай не для хозяина, а для себя – аромат, созвучный его мыслям.
С той ночи в катакомбах театра прошло несколько недель, и за это время он ни разу не пожалел о своем вынужденном отступлении. Чем дольше Клод анализировал поступки Себастьяна, тем сильнее поддавался садистическому любопытству. А для его удовлетворения было необходимо, чтобы Себастьян оставался в живых как можно дольше - в том, что совладать с противником ему не составит особого труда, паук не сомневался.
Заварив чай, Клод сел за стол и стал наблюдать, как в горячей воде расцветает лилия. Часы только что пробили три ночи - час дьявола, и желтые глаза дворецкого с последним ударом сверкнули кровью. Он погрузился в размышления.

***

В ту же минуту Себастьян прикрыл глаза, спрятав за веками всполох малинового пламени. У горящего внутри него огня был редкий цвет. Такой цвет пламени дает крупица соли стронция, встречающаяся в редчайшем дома минерале, целестине. Как ни парадоксально, талисманом обоих демонов-дворецких был «небесный камень».
Себастьян, сидя на постели, полировал до блеска пуговицы фрака, и пытался не думать о пустоте в груди. Это было не так просто, как хотелось бы. Уже несколько недель она росла внутри него, как ребенок, требуя все больше места и внимания. После схватки с Клодом он ослаб, и теперь его снедало беспокойство. Себастьян прекрасно понимал, что в таком состоянии любое его действие может стать ошибкой, которую не применит использовать противник. И еще он знал, что, когда голод заберется вверх по позвоночнику, он потеряет самообладание и очень скоро уподобится беспомощно трепыхающейся в липких сетях мошке. Тогда он наверняка потеряет не только душу Сиэля, но и жизнь. Однако гораздо большее беспокойство ему причинял страх навредить господину.
«Раньше времени», - добавил Себастьян. Поймав себя на этой мысли, он отложил фрак и пошел к двери, чтобы заглянуть в спальню молодого графа.
Тот ровно дышал во сне.

***

Выходит, Себастьян не смог расстаться со свом хозяином. Он до сих пор отказывается признать, что привязался к дерзкому мальчишке: укутывает этот факт в отговорках и интригах, придумывает оправдания для самого себя, и почти убедился в том, что утратившая память душа потеряла ценность, и нужно начинать их долгий путь сначала. Продлить свое пребывание с хозяином еще на один день. Отодвинуть тяжелые портьеры, разбудить его, приласкав лучами утреннего солнца, подать чай…
Губы Клода в презрении скривились.
«Так привязаться к человеку, Себастьян, какая унизительная слабость. Дома о твоих страданиях будут слагать легенды».
Клод сделал последний глоток и раздавил зубами лилию. В плане можно было ставить точку. Он был столь совершенен, что от предвкушения финала заломило под коленями. Клод улыбнулся:
- Я раздавлю тебя, Себастьян Михаэлис.
В кои-то веки он собирался получить наслаждение от трапезы. Паук готовил сеть не для людей: его больше не интересовали эти мелкие букашки, он вожделел добычи покрупней. А пока горячий чай прогнал из груди демона неприятный холодок.

***

Весь следующий месяц Клод провел, плетя самый коварный узор из всех, что ему когда-либо приходилось. Он ткал в восемь нитей – Ханна, граф Транси, Грелль Сатклиф… накид, воздушная петля, узелок Пико - это был тяжелый труд, но результат заставил его на секунду обмереть в восторге:
- Заставь Себастьяна Михаэлиса страдать, Клод! Я хочу заглянуть ему в глаза, и увидеть ужас! – срываясь на крик, приказал граф. Переведя дыхание, он вполоборота посмотрел на Себастьяна и добавил: - Сегодня ты заплатишь мне за смерть семьи, - голос мальчика упал до шепота. - Ты за все заплатишь, Себастьян.
Изуродованный оттиском демонической печати глаз лучился ненавистью.
- Что вы такое говорите, господин… - выдохнул дворецкий. Он был ошарашен этим выпадом. На губах застыл вопрос: «Что вы с ним сделали?» - но на него уже ответили плиточные стены приюта для умалишенных и кольцо с рубином.
Насладившись немым драматизмом сцены, Клод поклонился графу:
- Я с удовольствием выполню приказ, Ваша Светлость. Желаете присутствовать?
- Желаю, - Сиэль шатнулся. – Но, боюсь, присоединюсь к вам позже, мне не хорошо, Ханна, проводи меня в комнату.
- Приятного отдыха, Ваша Светлость, - поклонился Клод.
В сопровождении служанки мальчик удалился, шаркая по полу слабыми ногами, бросив на единственного верного слугу полный торжества и злобы взгляд.
- На тебя больно смотреть, Михаэлис. У тебя на лице такое… искреннее... - сказал Клод, когда их шаги стихли, и сложил очки.
Себастьян, наконец, очнулся, и оторвал взгляд от двери.
- Ты думаешь, я позволю тебе…
- Я думаю, что дворецкий дома Фантомхайв проявит благоразумие, и признает поражение, - спокойно перебил паук. – Его участи это не изменит, но господину не придется мучиться, - он сделал паузу, чтобы до того дошел смысл сказанного. - Ты сделаешь это для Сиэля, Себастьян?
По блеску карих глаз Клод понял, что нащупал его сердце. Теперь он мог вонзать в него одну иголку за другой.
- Ах, да, прости меня, - тон демона не изменился. - Ты все еще стоишь, а я даже не предложил присесть. Прошу тебя, располагайся.
Безупречный жест дворецкого приглашал гостя занять то самое место, на котором несколько часов назад медленно ходил с ума Сиэль.
- Ты накрывал на стол и играл на скрипке для своего господина, - сказал Клод, мягко беря медлившего с ответом Себастьяна под руку и подводя вперед. – Теперь ради него тебе придется кричать и умолять меня до хрипоты не причинять ему вреда.
- Furcifer et fabulo, - прошептал Себастьян.
- Ut homo dicis, meus infaustus Sebastian, - ответил Клод и толкнул его на грубый стул с ремнями.

***

Неделю спустя
Себастьян лежал, сжавшись калачиком на плиточном полу. Пол был грязно-серым, но из-за черных пятен, плавающих перед глазами, он казался шахматной доской. А сам он – съеденной черной фигурой, чей труп забыли вынести с поля боя. Его ломило от голода и изнеможения. Несмотря на то, что железный обруч туго сжимал шею, всепроникающая пустота лизала челюсти. Щупая их языком, Себастьян натыкался на пульсирующую болью на месте верхней шестерки яму. Его правый клык был сломан, один зуб - выбит, пятый и седьмой шатались, во рту был постоянный вкус железа. В последний раз он едва удержался от того, чтобы затянуть многочисленные раны, через которые по капле утекали и без того скудные остатки сил. И с каждой минутой он все отчетливее понимал, что это - поражение. Защищая господина, он окончательно ослаб, и едва ли сможет воспользоваться случаем, представься он ему.
«Ты либо дворецкий, либо дьявол», - подумал Себастьян. Эта мысль все крутилась у него в голове, пока он не рассмеялся тихим обреченным смехом. Сейчас он чувствовал себя почти как человек: разбитый, изнуренный, и промерзший до костей от голода. Мысль о том, что через то же самое прошел Сиэль, причиняла ему физическую боль. Как дворецкий дома Фантомхайв, он был обязан забрать господина из этого богом проклятого места, но не мог. Он сжал кулаки в бессильной ярости так сильно, что ногти продавили кожу. Лишь бы убедиться в том, что Сиэль вне опасности.

***

- Синдром психической зависимости, - Себастьян вздрогнул. Он не заметил, как в карцер вошел Клод, и с минуту наблюдал за неподвижной тенью на полу, – синдром появляющийся на определенной стадии развития болезни, включает обсессивное влечение и достижение психического комфорта рядом с объектом этого влечения. Появлению синдрома психической зависимости в наркомании предшествует исчезновение защитных реакций, изменение толерантности и формы опьянения, - Клод перелистнул тетрадь. На нем был халат врача и неизменные очки. Себастьян слушал вполуха, сознавая, что должен что-то предпринять. Сейчас был черед черных, и он был обязан вывести Сиэля из-под шаха. – Обессивный синдром, или состояние навязчивости – состояние при котором чувства, мысли, страх, воспоминания, влечения, двигательные акты возникают у больного помимо его желания, но при сознании их болезненности и критическим отношением к ним. Несмотря на понимание того, что навязчивости лишены смысла, нелепы, больной бессилен в противоборьбе с ними и если преодолевает их, то ценой изнуряющих страданий и переключения на иные навязчивые акты.
Демон закрыл тетрадь и опустился на колено рядом с Себастьяном.
- Ты очень привязался к своему господину, meus unfaustus Sebastian, - Клод отодвинул челку с воскового лба. Глаза Себастьяна были закрыты. – Я вижу, ты уже на грани. Пора сдаваться. Иначе будет поздно.
- Нет…
Дворецкий Транси пристально посмотрел на пленника.
- Я надеялся, ты передумаешь, - он сделал движение подняться, но Себастьян снова шевельнул губами.
- Нет, Клод… - он зацепил пальцами штанину с идеально заглаженными стрелками и приподнял голову. – Impetro, veniam.
Уголки глаз Клода сузились. Он снова протянул руку к лицу пленника и медленно погладил большим пальцем по его губам: - Скажи еще раз.
- Impetro, veniam, - повторил Себастьян, вложив в голос все страдание, что смог в себе найти. Эти слова должны были звучать искренней мольбой. – Impetro.
- Ah, vox tuus exsuscitat meа abjectissimа sensа, - прошептал Клод на латыни, любуясь резкими тенями на лице противника. – Solve hortaor…
Он приподнял его за подбородок и, ненадолго задержавшись взглядом на ссадинах в уголках посеревших от пребывания в «доме боли» губ, накрыл их своими, однозначно дав понять, какого рода доказательства он хочет.
Каждая клеточка Себастьяна содрогнулась в отвращении, когда он заставил себя разжать челюсти и впустил похожий на белую подслеповатую змею язык. К счастью, из-за пульсирующей в деснах боли он почти не чувствовал, что происходит у него во рту.
- Прошу, не веди себя так, словно я тебе противен, - прошептал Клод, отстраняясь. Его руки уже проникли под одежду и плавно скользили по приятной гладкой коже. Взъерошенная челка щекотала веки, когда он легко касался крошечных синяков и ссадин на губах и скулах Себастьяна.
Тот не выказывал протеста.
Освободив руки из-под ткани, паук рванул измятую рубашку. Нитки полопались, и оторванные пуговицы запрыгали по плитке. Увидев на молочной коже гематомы и ожоги, он поморщился:
– Неужели она стоит этого? – спросил он, начав неторопливо целовать соски, ребра, опускаясь к вогнутому животу.
Себастьян не отвечал. Он терпеливо ждал момента, когда похоть застит боль и отвращение. С ним это уже бывало. Будто земляная крепость размякала и плыла под сильным ливнем. Эта безвольность распаляла Клода, и его ласки становились все настойчивее. Противостоять им было все трудней.
Двигаясь наверх, он прихватил сосок зубами, язык словно коснулся твердого розового леденца. Себастьян рвано выдохнул и машинально сжал предплечья Клода - тот тоже ощутил момент, когда радужку прикрытых глаз лизнуло пламя похоти.
В следующий раз, когда их взгляды встретились, в обоих зрачках горел ужас страсти – отблески Геенны, затянутой мутной завесой вожделения. Неистового, граничащего с сумасшествием. Мгновение спустя они сцепились на полу, нападая, борясь и переплетаясь, пока проигравший не сдался победителю. Себастьян замер, когда Клод грубо овладел им. Но потом по всему телу прошла долгая мучительная дрожь, словно оно давно изголодалось по пороку.
Через несколько минут короткие стоны наслаждения и боли влились в хор обреченных, запертых в стенах приюта.

***

Паук бесстрастно смотрел на темный силуэт в полумраке камеры.
- Я больше не причиню вреда графу Фантомхайву. Но, как дворецкий дома Транси, я должен выполнить приказ хозяина. Ты уже достаточно страдал, но господин желал увидеть выражение ужаса в твоих глазах, - он постоял несколько мгновений у двери, будто размышляя над приказом, после чего повернулся и трижды постучал: - Охрана!
Щелкнули замки.
- Vae victis, - бросил на прощание Клод.
Себастьян мрачно улыбнулся. "Спасибо за чудесный ужин".

***

Когда в мутное окно под самым потолком заглянуло солнце, в камере вновь раздался лязг замков. На пороге стояли Его Светлость, граф Фантомхайв-Транси, за ним возвышался силуэт дворецкого. Сидевший, обхватив колени, Себастьян, поднял голову и посмотрел на них. Тогда Клод наклонился и что-то сказал на ухо Сиэлю. Тот коротко кивнул в ответ и, отбросив колебания, переступил порог. Едва мальчик оказался в камере, тяжелая, усиленная дверь, стала закрываться. Когда до Себастьяна, наконец, дошел смысл сказанных Клодом после ночи слов, он, помертвев от безысходности, откинулся на стену:
- Нет… нет, Клод, нет!
Мысль о том, что через несколько часов он сам растерзает своего господина как голодная гиена, должно быть, вселяла в него…
Желание графа Транси было исполнено. В тот момент, когда дверь захлопнулась, он увидел в глазах Себастьяна Михаэлиса ужас.
Продолжение следует…

Примечания:
1. Малиновое пламя действительно дают соли стронция, в природе встречающиеся в целестине – «небесном камне».
2. Латынь в тексте – настоящая.)
• Furcifer et fabulo. - Негодяй и лжец.
• Ut homo dicis, meus infaustus Sebastian. - Ты говоришь, как человек, мой бедный Себастьян.
• Impetro, veniam. - Прошу, пощады.
• Ah, vox tuus exsuscitat meа abjectissimа sensа. – Ах, твой голос пробуждает во мне самые низменные чувства.
• Solve hortaor… - Позволь убедиться…
• Vae victis. - Горе побежденным.

@темы: Claude Faustus, PG-13, R, Sebastian Michaelis, fanfiction, Клод Фаустус, Себастьян Михаэлис, фанфикшн

Комментарии
2011-03-31 в 13:52 

Kejin-san
Мне столько всего нужно сделать, что лучше я пойду спать. (Роберт Бенгли) / Когда Шекспир писал, что «весь мир — театр», он еще ничего не знал о цирке…
Автор, у меня нет слов! Браво!:hlop:

2011-03-31 в 22:38 

Ах ты Боже ж мой. А проды все нет... Нигде :weep2: Ну как вот такое можно было не закончить?! :weep3:

URL
2011-04-01 в 00:45 

Hibarin
Hijo de la luna
Гость, я согласен с Вами, но мне кажется, что здесь как раз все логически завершено, а фраза про продолжение есть намек на то, что пути демонов еще не раз пересекутся. х)
Лично меня волнует другое - уже в который раз натыкаюсь на фанфик автора, который зарегистрирован на дайри, но дневник не ведет, либо был, но переименовался, и сайт выдает ошибку, и этот человек не оставил за собой других следов кроме одного фика, хотя потенциал у него велик. И ведь вплоть до того, что не у кого спросить разрешения и пригласить в клуб...

2011-04-01 в 17:10 

Kejin-san
Мне столько всего нужно сделать, что лучше я пойду спать. (Роберт Бенгли) / Когда Шекспир писал, что «весь мир — театр», он еще ничего не знал о цирке…
akuma Плачевные новости...

2012-09-01 в 21:27 

Al Shinigami Dracula
Ты - имитация человека (с)
Прекрасное! Очень благодарен. Вдохновили меня на отыгрывание садистического Клода **

   

Claude x Sebastian Community

главная